Главная "Стихи" Пародии Увлечения Обратная связь Разное

Малосольным оркестром дыхнуло лабинское утро,
Пятьдесят закусив пожелтевшим в тон глаз корнишоном.
За четыреста с лишним, смешавшись с соцветием курток,
Мое бывшее счастье по лужам к другой капюшонит.

Забродило похмельное марево в баночке колы,
Взорвалось тетрапаковским соком пятнистое солнце,
На просушку свои сарафаны взметнули балконы,
Растянулось бездействие малоприятным эстонцем.

Раздраженный желанием выпить и капаньем крана,
Перепуганный солнечный зайчик уткнулся в предплечье.
Для прохлады и беленькой рюмки по-прежнему рано.
Ни бэ шесть, ни глицин, ни постель почему-то не лечат.

Предыдущая порция тает на дне унитаза.
Электрический холод колотит, осанку меняя.
«Эх, еще бы сто грамм» - издевательски частая фраза,
Предвечерняя похоть бумажный червонец слюнявит.

По местам и в дорогу. Бревном на коленях мальвины.
Подлечиться бы каплю, полсотни на въезде в Кропоткин,
До Кущевки дотянем, а там и еще половину,
И домой – отравлять окружающих запахом водки.

Ничего не меняется в мире, деленном на сотни.
Лишь личинка надежд превращается в каменный кокон.
За стеклом тот же тополь, похожий на веник из сорго,
На заблюренном фоне луны и невымытых окон.

И капустницей рамочной с пухлой булавкою в пузе
Отцветает в картонном альбоме когда-то любимый.
Моя девичья память, закинув за узкие узел,
По-английски… двенадцать ударов… бутылка разбита.

Пародия «Нет слов»

Малохольно дыхнув на Лабинское утро,

Как похмельный оркестр начинаю икать.

Пожелтели глаза, корнишон скушать трудно,

Утешенье пора в унитазе искать….

Что с осанкой моей? Так меня и колотит,

На коленях ищу: «эх, ещё бы сто грамм».

И портвейн, даже пиво счастливцы находят,

Подлечившись, идут по заветным местам.

Ничего нет в квартире "не вымытых окон".

И родные кривятся, обнюхав меня,

Я лежу как бревно, за окном веник – тополь

Из сорго… или «белой горячки» стряпня…

Ничего, ничего не меняется в мире,

Выпить нечего. Сдохла личинка надежд.

И играют не то, не те люди на Лире,

И растёт подголосок подобных невежд.

От бессмертия до позора –
 Никакого почти зазора,
Как от подвига до греха
 Может быть только полшага.
Так во всём. Расстоянья зыбки –
 От рыдания до улыбки,
От хорошего до плохого,
От любимого до чужого…

Всё же короток путь особо
 От рождения и до гроба.

Пародия "Ни какого зазора"

Да, от глупости до позора -
Точно нет вообще зазора,
Доведут они до греха,
Безусловно, за полшага.

Коль в мозгах пониманья зыбки-
И надежды на разум хлипки.
Ждать приходится и плохого:
"Чик-чирик", от распятья Слова.

Не споря в полгубы с Рассеюшкою-мамою,
Прошитою насквозь неоновою пикою,
Под «герыч» да вискарь наружною рекламою
Андрюшенька Рублев «бабло срубает» в тихую…

И SOSом в небеса лампадочкою матовой
Сигналится апрель

Не споря в полгубы с Рассеюшкою-мамою,
Прошитою насквозь неоновою пикою,
Под «герыч» да вискарь наружною рекламою
Андрюшенька Рублев «бабло срубает» в тихую…

И SOSом в небеса лампадочкою матовой
Сигналится апрель, рыдая водостоками,
А Ося Мандельштам в соавторстве с Ахматовой
Под питерским дождем вымучивают слоганы…

Ермолова - на льду (эфир от Мги до Кушки нам),
Истомина - в запой (обрыдли папарацци ей),
Скины из-за спины заточкой Сашу Пушкина,
И бредит Навои московской регистрацией…

Но на переучет эпоха не закроется,
И времечко, увы, бежит не вверх, а к цоколю…
Растяжкою в ночи полощется не «Троица»,
И Панночка с панно подмигивает Гоголю…, рыдая водостоками,
А Ося Мандельштам в соавторстве с Ахматовой
Под питерским дождем вымучивают слоганы…

Ермолова - на льду (эфир от Мги до Кушки нам),
Истомина - в запой (обрыдли папарацци ей),
Скины из-за спины заточкой Сашу Пушкина,
И бредит Навои московской регистрацией…

Но на переучет эпоха не закроется,
И времечко, увы, бежит не вверх, а к цоколю…
Растяжкою в ночи полощется не «Троица»,
И Панночка с панно подмигивает Гоголю…

Пропало пол губы. Была, клянуся мамою.
На «герыч» да «вискарь» в тихую слил бабло,
И жизненный мой путь сигналится канавою,
SOS - чую небеса… “дай бог” чтоб пронесло…
В мозгах переучёт, глаза вот-вот закроются,
И Панночка с косой подмигивает мне.
Я выдал Всех и Вся “о, Пресвятая Троица”,
За что, лежу горю, в неоновом огне?

Стихи, как дети, просятся гулять.
По-стариковски иногда болеют.
Как женщины садятся мне на шею
И лезут в одинокую кровать.
Порою от непрошеных стихов
Я становлюсь несчастнее и злее,
А всё-таки люблю их и жалею,
Как своих баб, детей и стариков…